| Еврейский шут Петра Великого
Реклама на beljews.info
Лакоста... Так называли этого человека придворные русских
правителей. Так величал царь Пётр Алексеевич Романов своего придворного
шута. Лакоста, он же Ян д’Акоста, родился в семье евреев-маранов,
бежавших от преследований португальской инквизиции. Год рождения Акосты, как и
год смерти, не известен. Известно лишь, что он несколько лет скитался по Европе,
а в начале XVIII столетия владел маклерской конторой в вольном городе
Гамбурге. Акоста не был удачливым коммерсантом, он постоянно
нуждался в средствах и готов был пуститься в любую авантюру. Такая возможность
представилась в 1714 году, когда, приняв приглашение российского резидента,
Акоста отправился в Санкт-Петербург. По другим данным, сам царь Пётр привёз
гамбургского маклера в свою новую столицу. Так или иначе, маран Ян
д’Акоста занял пост придворного шута российского самодержца. Довольно смешная
фигура, весёлый нрав, чрезвычайная хитрость, остроумие, а кроме того
находчивость и умение говорить почти на всех европейских языках позволили Акосте
не только завоевать расположение и симпатию царя, но и занять, наряду с шутом
Балакиревым, видное место при дворе. Бывший маклер стал одним из самых любимых
собеседников Петра Великого. Последний особенно любил вступать в религиозные
споры с шутом. Безусловно, царь Пётр не питал симпатий к еврейскому народу.
Его реформы способствовали развитию российской экономики. Россия манила
иностранцев широкими перспективами. Евреи неоднократно просили у Петра
разрешения поселиться в России. Для реализации своих планов они даже подкупали
царских чиновников и советников. Однажды, во время дебатов в
Сенате, Пётр гневно заявил: "Я хочу видеть у себя лучше людей магометанской и
языческой веры, нежели жидов. Они плуты и обманщики. Я искореняю зло, а не
распложаю. Не будет для них в России ни жилища, ни торговли, сколько о том не
стараются и как приближенных ко мне подкупают...". Тем не менее, евреи не
оставляли своих попыток. Их интересы лоббировал давний знакомый российского
правителя амстердамский бургомистр Ван-Витьен (Витзен). Бургомистр изложил Петру
еврейские предложения, отметив, что в случае  положительного решения евреи готовы
предоставить царю подарок в размере 100.000 гульденов. В ответ царь, смеясь,
заметил: "Господин Витьен! Вы знаете евреев и мысли моего народа, я знаю также
обоих. Позволить жидам поселиться в моём государстве ещё не время; поэтому
скажите им от моего имени, что благодарю их за предложение, но также и крайне
сожалею, что они хотят поселиться в России, потому что хотя они и считаются
искусными обманщиками в торговле целого света, однако сомневаюсь чтобы им
удалось обмануть моих русских". Пётр никогда не скрывал презрения к евреям.
В 1706 году, во время Северной войны, он посетил Могилёв, в то время один из
крупнейших городов Речи Посполитой. Местные магистратские чиновники поднесли
царю пирог и хлеб на серебряных позолоченных блюдах. Чиновников царь встретил
очень приветливо. Вслед за ними к российскому самодержцу направились могилёвские
евреи. Они несли хлеб и живого осетра в чане. Пётр Великий даже не взглянул на
них, а лишь велел "только хлеб от них принять". Таким образом,
"португальский жид" при царском дворе был лишь исключением из традиционных
российских правил. Пётр Великий был склонен к неординарным поступкам. За
усердную службу он присвоил Акосте шутовской титул "самоедского короля", а также
подарил необитаемый песчаный остров Соммера в Финском заливе. В 1719 году Акоста
не на шутку повздорил с придворным лекарем И.Г. Лестоком. Причиной конфликта
послужила дочь шута, за которой ухаживал лекарь. Конфликт наделал много шума.
Петр встал на сторону Акосты. Лесток был сослан в Казань. Шут пережил своего
покровителя. Свои обязанности он исполнял ещё и в 30-е годы при дворе
императрицы Анны Ивановны.  Значение шутов (а кроме Акосты это были Балакирев,
итальянец Пьетро Мира, граф Апраксин, князья Волконский и Голицын) уменьшилось.
Русский историк С.Н. Шубинский подчёркивает, что "Петр держал шутов не для
собственной только забавы и увеселения, но как одно из орудий насмешки,
употреблявшейся им иногда против грубых предрассудков и невежества, коренившихся
в тогдашнем обществе". Шуты Петра, в том числе и Акоста, клеймили пороки, а
иногда выступали против злоупотреблений высших сановников. Жалобы на
деятельность шутов не были редким явлением. Петр всегда ограничивался кратким
ответом: "Что вы хотите, чтобы я с ними сделал? ведь они дураки". Во времена
императрицы Анны роль шута была сведена до простого скоморошества и
паясничества. Шуты дрались, царапались, таскали друг друга за волосы. Подобные
забавы крайне потешали императрицу. Она также поощряла своих шутов - не
островами, так орденами (был учреждён специальный шутовской орден "святого
Бенедикта"). Беседы и споры Акосты с правителем ушли в прошлое. Судьба
"самоедского царя" неизвестна. Известно лишь, что вплоть до конца XIX столетия
были очень популярны приписываемые ему "анекдоты".
 |
 |
Другие статьи в этом разделе: |
Реклама на beljews.info
|
