| Арье-Леб бен Ашер: от Менска до Меца
Реклама на beljews.info
XVIII столетие стало столетием больших
надежд и жестоких разочарований для почти миллионого еврейства Речи Посполитой.
Это был период кризиса системы еврейского самоуправления. Тяжёлым было
экономическое положение: почти все еврейские общины числились в должниках.
Однако и в XVIII столетии Польское королевство и Великое княжество Литовское
продолжали оставаться кузницей еврейских кадров для стран Западной Европы.
Примером тому судьба знаменитого раввина Арье-Леба бен Ашера (Лиона
Ассера). В 1695 (по другим данным - в 1696) году в
семье раввина одного из местечек Менского воеводства родился сын Арье Леб. К
сожалению, практически ничего неизвестно о первых 38 годах его жизни. Так или
иначе, в 1733 году мы видим Арье-Леба бен Ашера главным лектором одной из
ведущих иешив Великого княжества Литовского - Менской. Уже тогда он был
известен, как один из величайших талмудистов своего
поколения. Главного лектора менской иешивы отличали
принципиальность и гордость. В жизни часто мешала ему откровенность. Осознавая
свой авторитет, Арье-Леб неоднократно в довольно резких выражениях высказывался
о своих современниках, чем в итоге нажил множество
врагов. В 1742 году Арье-Леба вынудили покинуть
Менск. Поговаривали, что причиной изгнания стал его отзыв о речи престарелого и
всеми уважаемого минского раввина Иехиеля Гальперина. Слова Арье-Леба вызвали
шквал негодования. В итоге, главного лектора иешивы минские евреи публично
вывезли на грязной крестьянской телеге за город. Отметим, что инцидент произошёл
в канун наступления Субботы. Субботу талмудический корифей XVIII столетия
вынужден был встречать в лесу или чистом поле, правда с тремя халами, которые
ему сумела передать торговка Блюмке. Арье-Леб благословил торговку богатством и
славой. И, действительно, вскоре Блюмке разбогатела и на свои средства построила
в Менске "Блюмкину" молельню. Менские же евреи неоднократно вынуждены были
сожалеть об обращении с Арье-Лебом бен Ашером. В проклятом раввином еврейском
квартале города практически ежегодно вспыхивал
пожар. Покинув Менск, Арье-Леб стал меламедом, а
вскоре занял место своего отца. Кропотливая и многофункциональная должность
окружного раввина была ему не по душе. Он с лёгким сердцем передал свои
полномочия брату Исааку-Аврааму и вновь стал
меламедом. В первой половине 50-х годов Арье-Леб
занимает пост раввина в Воложине. Решительный сторонник ясного и логического
понимания источников, он выносит решения, которые порой вызывают острые споры и
дискуссии. Так, предметом переписки между воложинскими и виленскими раввинами
стал вопрос "об употреблении в пищу мяса животного, у которого оказалась "ложная
перепонка" на легком с язвою на соседней стенке грудной
клетки". В Воложине Арье-Леб бен Ашер собирал свои
новеллы, написанные в течение многих лет. Новеллы образовали капитальный труд
"Schaagath Aryeh" ("Рыкание льва", по названию этой работы автор и будет
известен в раввинском мире). Желая издать свой труд, раввин отправился в
Германию. Он посетил Берлин, а во Франкфурте на Одере в 1756 году вышла его
книга, выдержавшая затем несколько изданий. В "Schaagath Aryeh" Арье-Леб бен
Ашер остался верен себе. Он беспощаден в критике "раввинов-лжеучителей", из-за
которых стоит "справлять траур за профанацию Торы"1. Решительно
критикует Арье-Леб и признанных авторитетов европейского еврейства. В частности,
доказательства знаменитого французского галахиста, тосафиста и учёного XII
столетия рабби Якова Тама литовский раввин оценил в "корзину
огурцов"2. Опубликовав "Schaagath Aryeh",
Арье-Леб вернулся на Родину и поселился в местечке Смиловичи, где был тепло
принят рабби Рафаилом бен Иекутиелем Когеном. Рабби Рафаил учился у Арье-Леба
ещё в Менской иешиве. После изгнания, менчане, чтобы досадить бывшему лектору
назначили на его место 19-летнего ученика. Впрочем, подобное назначение
Арье-Леба лишь обрадовало. Вскоре, Арье-Леб бен Ашер
вновь становится раввином в Воложине. Его материальное положение оставляло
желать лучшего. Скудного жалованья в 80 польских грошей не хватало даже на
содержание семьи, а потому его жене приходилось работать в
пекарне. В 1764 году Арье-Леб бен Ашер навсегда
покинул Воложин. Переходя из города в город, из местечка в местечко, без
средств, он направлялся к границе государства. Побывал Арье-Леб и в "литовском
Иерусалиме" - Вильне, где жил величайший рабби Элиаху (Илия) Залман бен Шломо
(Виленский Гаон). Слава о Виленском Гаоне (гении) распространилась по всему
еврейскому миру, а потому Арье-Леб не мог упустить возможности проверить
насколько слава рабби Элиаху соответствует действительности. Арье-Леб бен Ашер
задал Гаону трудную талмудическую проблему, которую тот моментально разрешил.
Покидая "Виленского отшельника", Арье-Леб громко и восторженно произнёс: "Вы
воистину ... гаон!". Аналогичную проблему он поставил перед виленским раввином
Самуилом. После некоторого размышления Самуил представил весьма запутанное и
противоречивое решение. Ограничившись словами: "Вы воистину ... великий",
Арье-Леб покинул виленского раввина, а затем и столицу Великого княжества
Литовского. Не успел он пройти и трёх верст, как его настигли слуги Самуила и
пригласили вернуться. В своём решении виленский раввин повторил точку зрения
Гаона. Остроумный Арье-Леб лишь заметил: "Вы также Гаон, но на три версты
отстали от р. Илии". После долгих странствий Арье Леб
бен Ашер в 1765 году оказался в Глогау (Силезия), где его радушно принял рабби
Бериш. Здесь литовский раввин провёл Песах. Именно в этот момент главная
еврейская община Франции (Мец) пригласила Бериша занять пост раввина. Он
отказался, предложив вместо себя Арье-Леба. В Меце
литовскому раввину устроили торжественную встречу, благожелательно была
воспринята его вступительная речь в синагоге. Впрочем и в Меце у Арье-Леба
нашлись недоброжелатели. Самый главный из них рабби Вассеркопф, мечтавший стать
раввином Меца, в итоге вынужден был признать правоту литовского талмудиста.
Неуступчивость и принципиальность Арье-Леба дала о себе знать и во Франции. Во
время праздника Шавуот раввин покинул синагогу, приняв решение удалиться из
города. Лишь просьба членов общины заставила его остаться. В октябре 1766 года
король Людовик XVI cвоим декретом признал избрание
Арье-Леба. Кульминацией раввинства Арье-Леба бен
Ашера в Меце стал 1782 год, когда синагогу посетил граф Провансальский, будущий
французский король Людовик XVIII. У входа его встречали представители общины и
сам Арье-Леб. Граф выслушал приветствия и принял благословение раввина, который
передал будущему королю свиток Завета. В ответ Граф Провансальский публично
похвалил Арье-Леба, чем вызвал неподдельное изумление присутствующих, которым
запомнились его слова: "Еврей-ли, христианин-ли, мне безразлично; я почитаю
добродетель, кем бы она не была осуществляема"3
. В Меце Арье-Леб бен Ашер потерял зрение, но
продолжал активно заниматься изучением Талмуда. Большую часть времени он уделял
Гемаре, а с помощью преданного юного ученика Гедалии Ротенберга проходил за
месяц почти весь Талмуд. Рабби Ротенберг вспоминал, что стоило ему начать читать
любое место в Талмуде, как Арье-Леб продолжал наизусть. Стараниями юного ученика
в 1781 году в Меце вышел очередной труд литовского талмудиста "Ture Eben" ("Ряды
камня"). Теперь у него не было материальных проблем, но аскетическому образу
жизни раввин не изменил, продолжая питаться в будни исключительно растительной
пищей, пренебрегая мягкой постелью. Арье-Леб бен Ашер
усиленно занимался до самой смерти, последовавшей 3 июля 1785 года. Его смерть
вызвала целую серию надгробных речей как со стороны раввинов-проповедников, так
и со стороны набиравшего силу еврейского просвещения. На ведущие позиции в
еврейской Европе вышли ученики знаменитого литовского
талмудиста. 25 августа 1785 года Королевское Общество
для развития науки и искусства в Меце на своём заседании объявило конкурс на
тему "Est il des moуens de rendre les Juifs рlus utiles et рlus Нeureux et
France?" ("Есть ли способ сделать евреев более полезными и более счастливыми во
Франции?"). Победитель конкурса становился обладателем "золотой медали
достоинством в 400 ливров"4
. Окончательные итоги были подведены в августе 1788
года. Наряду с трудами адвоката Парламента Нанси Клода Антуана Тьери и кюре из
Емберменсиля (близ Люневилля) Анри Грегуара жюри выделило работу "Apologie des
juifs" ("Апология для евреев", опубликована в марте 1789 года) писателя Залкинда
Гурвица. Уроженец Люблина (по другим данным, Ковно),
Залкинд Гурвиц ещё в юности отправился на учёбу в Берлин, затем перебрался в
Нанси, а оттуда в Мец, где учился у Арье-Леба бен Ашера. В 1786 году мы видим
Залкинда Гурвица в Париже, где он - бедный еврей, в начале даже не знавший
французского языка, делает головокружительно карьеру, занимая в итоге пост
секретаря-переводчика восточных языков в Парижской Королевской библиотеке.
Известный историк Самуил Лозинский отмечает, что Гурвиц - "польский еврей,
подвизающийся на арене французской науки, литературы и искусства, был особенно
исключительным явлением"5 . Авторы
премированных работ выступили за эмансипацию евреев. Гурвиц же кроме всего,
выразив опредёленный сарказм по поводу проводимого конкурса, снабдил свою
"Апологию" массой изящных философских и исторических экскурсов, цитат из Библии
и Талмуда. По мнению Лозинского, многие тонкие рассуждения талмудиста из Люблина
членами жюри просто не были поняты. Тем не менее, блестящий талант и
удивительная личность автора заставили их посчитать "Апологию для евреев"
"достойной премии конкурса"6. Конкурс
привлёк внимание французского общества. Через несколько лет Французская
революция сделала евреев гражданами страны. В благодарность евреи храбро и
отважно сражались в составе армии Революционной Франции. Когда в 1792 году
угроза нависла над Мецем, престарелый рабби Ури Коген (Фебус (Файвуш)
бен-Элиезер Либерман) предложил свои услуги для защиты
города. Любопытно сложилась судьба учеников
Арье-Леба. Если Залкинд Гурвиц ещё находясь в Берлине попал под влияние
еврейского просвещения, идеологом которого был Моисей Мендельсон, то рабби
Рафаил Коген, бывший раввин Ракова, Вилькомира, Менска, Пинска (там одновременно
возглавлял и иешиву) и Познани, на протяжении 23 лет исполнявший обязанности
раввина Альтона, Гамбурга и Вандсбека, заслуживший слова похвалы и благодарности
от короля Дании, предал мендельсоновский перевод Торы херему. Сын Арье-Леба Ашер
со временем занял пост раввина Карлсруэ. Воложинские же ученики прославленного
талмудиста составили славу литовского еврейства. Прежде всего хотелось бы
отметить братьев Симху и Хаима. Рабби Хаим бен Исаак Воложинер открыл в 1803
году в Воложине величайшую иешиву XIX
столетия. Литература
1. Еврейская энциклопедия. СПб.,
1908-13. Т.III. C.246
2. Там же.
3. Там же. Т.X. C.940.
4. Бадэнтер Р.
Свободные и равные. М., 1997. С. 48.
5. Лозинский С.Г. Канун эмансипации
французских евреев // Еврейская летопись. Петроград, 1923. Сб.2. С.10.
6.
Там же. С.9.
 |
 |
Другие статьи в этом разделе: |
Реклама на beljews.info
|
