На главную  Об авторе  Разделы сайтаСтатьи и публикации  Карта сайта 1999-2004, www.beljews.info

BelJews.info  


 

| Марк Блок: Delixit veritatem

Обсудить на форуме Распечатать URL страницы


        6 июня 1886 в семье профессора лионского университета, специалиста по античной культуре Гюстава Блока родился сын Марк. В 1904-08 годах Марк Блок учился в Высшей Нормальной школе Парижа, затем два года занимался географией и историей в Лейпциге и Берлине. С 1912 года – преподавал в лицеях Монпелье и Амьена. В 1913 году Марк Блок издал свою первую монографию "Иль де Франс: Страна вокруг Парижа".
        В 1914 году началась Первая Мировая война. Блок был призван в ряды французской армии. Войну он закончил в звании капитана, был награждён боевыми орденами. После войны М. Блок работал в одном из ведущих научных и интеллектуальных центров Франции – Страсбургском университете. С 1936 года Блок - профессор экономической истории в знаменитой Сорбонне.
        1919-39 годы стали лучшими для историка Марка Блока. Он опубликовал свои знаменитые работы: "Короли и сервы – глава из истории периода Капетингов" (1920), "Короли-чудотворцы" (1924), "Характерные черты французской аграрной истории" (1931). Событием стал выход капитального исследования "Феодальное общество" (1939-40).
        Известнейший журнал "Анналы экономической и социальной истории" ведёт свою историю с 1929 года. В качестве основателей журнала выступили знаменитые историки Марк Блок и Люсьен Лефевр.
        В августе 1939 года Блок был вновь мобилизован. Он стал свидетелем разгрома Франции, позорной эвакуации Франко-Британских войск в Дюнкерке. Эти печальные страницы французской истории Блок описал в работе "Странное поражение" (1940, опубликована в 1946 году).
        Франция пала. Летом 1940 года Блок вернулся в Страсбургский университет, находившийся в Клермон-Ферране, а затем в Монпелье. В стране хозяйничали нацисты. Они пытались навязать свои порядки, свою систему ценностей. Для евреев в этой системе места не было. Так, М. Блок стал чужим, врагом в стране, за которую его прадед проливал кровь ещё в 1793 году. Евреям запретили работать в университетах, печататься в газетах. Изгнанию подвергся ведущий историк Франции Марк Блок, нацисты разграбили его библиотеку, даже в родные "Анналы" он вынужден был писать под псевдонимом. В те годы историк заявлял: "Я еврей, но не вижу в этом причины ни для гордыни, ни для стыда и отстаиваю своё происхождение лишь в одном случае: перед лицом антисемита".
        Друзья и доброжелатели неоднократно предлагали Блоку покинуть Францию, отправиться в Алжир или США. Он отказывался. Франции трудно, Франция страдает, а значит преданный сын не может покинуть Родину. Противоядие, отдушину от коричневой реальности Марк Блок находил в работе. В 1941-42 годах он написал свой знаменитый труд "Апология истории", которая до сих пор остаётся настольной книге для многих поколений историков.
        Что такое история? Как понять прошлое с помощью настоящего? Каковы главные черты исторического наблюдения? Что представляет собой исторический анализ? – вот далеко не полный список вопросов, которые поднимает в своей работе Марк Блок. Мы же остановимся лишь на самом понятии истории и особенностях исторического наблюдения.
        М. Блок полагает, что настоящий историк похож на сказочного людоеда. Он всегда там, где пахнет человечиной, ибо знает, что там его ждет добыча. Таким образом, история – наука о человеке, о людях, но не только о них. Исторический феномен не может быть объяснён вне времени. Хотя прошлое не может полностью объяснить настоящее, не стоит огорчаться. Ещё Лейбниц отмечал, что "действительность может быть лучше всего понята по ее причинам". Причины же зачастую коренятся в прошлом. Без прошлого нам не понять настоящего, но и без настоящего нам не понять прошлого. Итак, по М. Блоку, история есть "наука о людях во времени, наука, в которой надо непрестанно связывать изучение мертвых с изучением живых".
        Справедливо отмечают, что историк лишен возможности лично установить факты, которые он изучает. Действительно, ни один египтолог не видел Рамсеса. Лишь показания свидетелей заставляют нас поверить в предшествовавшие эпохи. Образно говоря, роль историка - "роль следователя, пытающегося восстановить картину преступления, при котором сам он не присутствовал, или физика, вынужденного из-за гриппа сидеть дома и узнающего о результатах своего опыта по сообщениям лабораторного служителя". Такое познание прошлого всегда будет "непрямым".
        Свидетели могут лгать, искажать действительность. Так может нам стоит и вовсе оказаться от изучения прошлого? Разумеется, нет. Непосредственное наблюдение — почти всегда иллюзия. Стоит наблюдателю несколько расширить свой кругозор и он начинает это осознавать. Все увиденное состоит в значительной степени из увиденного другими. М. Блок пишет: "Если я исследую животрепещущее настоящее, я принимаюсь зондировать общественное мнение по главным проблемам дня: я ставлю вопросы, записываю, сопоставляю и классифицирую ответы. Что же составят они, как не более или менее неуклюже исполненную картину того, что мои собеседники, как им кажется, самостоятельно думают, или же ту картину мыслей, какую они хотят мне представить. Они суть объекты моего опыта. Но если физиолог, анатомирующий морскую свинку, видит собственными глазами язву или аномалию, которую ищет, то я знакомлюсь с состоянием духа моих "людей с улицы" лишь по картине, которую им самим угодно мне представить". Вывод напрашивается: "исследователю настоящего досталась в этом смысле не намного лучшая доля, чем историку прошлого".
        В истории объект познания чрезвычайно удалён от исследователя. Ноша историка – тяжёлая ноша. Не являясь очевидцем, он находится в унизительном положении. Его место - хвост колонны, где приказы передаются от головы по рядам. А это далеко не самое удачное для получения правильной и точной информации. Блок отмечает: "Мне пришлось наблюдать во время ночного перехода такой случай. По рядам было передано: "Внимание, воронка от снаряда налево!". Последний в колонне услышал уже: "Шагом марш налево!", сделал шаг в сторону и провалился".
        А как изучать явления сознания, совершенно чуждые исследователю? Например, религию и веру других народов. Без свидетелей тут никак не обойтись. Так что пренебрегать "непрямым познанием" не следует.
        Впрочем, многие следы прошлого доступны прямому восприятию исследователя. Это огромное количество письменных и неписьменных свидетельств. "И кремень, обточенный ремесленником каменного века, и особенность языка, и включенная в текст правовая норма, и зафиксированный в ритуальной книге или изображенный на стеле обряд—все это реальности, которые мы воспринимаем сами и толкуем с помощью чисто индивидуального умственного усилия. Здесь нет надобности призывать в качестве толмача ум другого". Любой источник, любой документ – это "след" для исследователя. "След" - доступный нашим чувствам знак, оставленный феноменом, который сам по себе для нас недоступен.
        Часто преувеличивают преимущества изучения настоящего или недавнего прошлого. Основным козырем в руках сторонников подобной точки зрения является датировка. Впрочем, далеко не всегда. Человеческая память, порой, очень и очень не прочна. Бывает, что важнейший эпизод невозможно восстановить уже спустя несколько часов после события.
        Прошлое есть данность, мы не властны изменить его. Изучение же прошлого постоянно развивается, непрестанно преображается и совершенствуется. Изменяются приёмы исследования: больше внимания стало уделяться языкам (лингвистике), меняется объект исследования. Перед историком открываются обширные, но не безграничные перспективы. К сожалению, "нам отказано в надежде на действительно беспредельное развитие, которое внушает наука вроде химии, способной даже создать свой собственный объект". Исследователи прошлого – люди не совсем свободные, в какой-то степени зависимые. "Мы также никогда не проникнем в образ мыслей людей Европы XI в. в такой же мере, как в мышление современников Паскаля или Вольтера; ведь от тех не сохранилось ни частных писем, ни исповедей, и лишь о некоторых из них мы знаем по плохим стилизованным биографиям". Посему, значительная часть истории принимает безжизненный облик, это история мира без индивидуумов. Говорить "я не знаю" или "я не могу узнать" трудно и неприятно, но историку приходится этой делать.
        Все дошедшие до исследователя свидетельства можно условно разделить на два типа: намеренные (Геродот из Фурий) и ненамеренные (египетские путеводители по загробному миру).
        Повествовательные источники — рассказы, сознательно предназначенные для осведомления читателей оказывают ученым ценную помощь. Их важное преимущество – хронологическая последовательность. Большую ценность представляют и свидетельства второго типа. Бывает, что только с их помощью удаётся установить значительные подробности прошлого. "Даже теперь кто из нас не предпочел бы держать в руках вместо всех газет 1938 или 1939 г. несколько секретных министерских документов, несколько тайных донесений военачальников?". Впрочем, и эти источники не свободны от фальши и ошибок.
        Любое исследование должно начинаться с вопросника, "ибо тексты или археологические находки, внешне даже самые ясные и податливые, говорят лишь тогда, когда умеешь их спрашивать". Всякое историческое изыскание с первых же шагов предполагает, что опрос ведется в определенном направлении. Всегда вначале—пытливый дух. Ученый может не сознавать этого, а между тем вопросы диктуются ему утверждениями или сомнениями, которые записаны у него в мозгу его прошлым опытом, диктуются традицией, обычным здравым смыслом, т. е.— слишком часто — обычными предрассудками. Гибкий набор вопросов по ходу исследования обрастает множеством новых пунктов и открыт для неожиданностей и новаций. Маршрут, намеченный исследователем, не будет выдержан абсолютно точно, но путь без маршрута просто лишён всякого смысла.
        Вообще же многообразие исторических свидетельств поражает: "все, что человек говорит или пишет, все, что он изготовляет, все, к чему он прикасается, может и должно давать о нем сведения". История пока еще не такова, какой должна быть. А потому многие свидетельства пока лишены своих исследователей. Приёмы исторического исследования многообразны, но далеко не все исследователи ими владеют в нужной степени. Кроме того, недопустимо брезговать трудом и достижениями других исследователей.
        Одна из самых трудных задач для историка — собрать документы которые, как он полагает, ему понадобятся в ходе исследования. В этой работе ему необходимую помощь оказывают различных путеводителей: инвентари архивов или библиотек, музейных каталогов, библиографических списков всякого рода. Не орудие создает науку, но общество, "хвастающееся своим уважением к наукам, не должно быть равнодушно к их орудиям". Источники отнюдь не появляются по таинственному велению свыше. "Их наличие или отсутствие в таком-то архивном фонде, в такой-то библиотеке, в такой-то почве зависит от причин, связанных с человеком и превосходно поддающихся анализу, а проблемы, возникающие в связи с перемещением этих памятников,— отнюдь не просто упражнение в технике исследования: сами по себе они затрагивают интимные аспекты жизни прошлого, ибо речь идет о передаче воспоминаний через эстафету поколений". По мнению Блока, всякая книга, претендующая на звание книги по истории, должна содержать параграф, озаглавленных примерно так: "Каким образом я смог узнать то, о чем буду говорить?".
        Общество должно сделать всё, чтобы обеспечить сохранность документов и разумно организовать свою память, а значит и познание самого себя. Главными виновниками забвения всегда были небрежность и куда более опасная страсть к разнообразным тайнам.
        Марк Блок не успел закончить "Апологию истории". В 1943 году он стал одним из руководителей подпольного движения патриотов в Лионе. Пожилой отец шести детей действовал под кличками "Арпажон", "Шеврез", "Нарбонн", "Бланшар". В марте 1944 года Блок попал в руки гестапо. Пытки и издевательства не сломили его. Он не выдал никого из своих соратников. 16 июня 1944 выдающий историк Марк Блок был расстрелян нацистами. Последними его словами были: "Да здравствует Франции!". На его могильной плите высечены слова "Delixit veritatem" (Он любил истину).

Наверх А. Фридман, 17.03.2000


Rating All.BY
Poisk.com Design: Vitaly Friedman, http://www.alvit.de/vf
© All rights reserved. www.beljews.info, 1999-2004. E-Mail: alex@beljews.info